Статьи

Такэхико Иноуэ: интервью из хиатуса

12.06.2018 — by Иван Иванов

main

Статьи

Такэхико Иноуэ: интервью из хиатуса

12.06.2018 — by Иван Иванов

С 2015 года мангака Такехико Иноуэ перестал выпускать главы своей основной работы «Бродяга» (Vagabond). Автор «Слэм-данк» (Slam Dunk) и «Реальность» (Real) часто брал перерывы и до этого, но 327 глава лучшей манги о Миямото Мусаси пока последняя. Мы предлагаем вам прочитать большой цикл интервью с Иноуэ 2010 и 2011 годов, в которых он подробно рассказывает о своем внутреннем состоянии и о том, почему «Бродяга» не может выходить регулярно.

Манга «Бродяга» изначально была основана на романе Эйджи Ёсикавы «Десять меченосцев» (Musashi), с 1998 года вышло 37 томов истории, которая до сих пор не закончена автором.

В августе 2010 года выпуск манги «Бродяга» (Vagabond) прервался из-за физического состояния создателя, Такехико Иноуэ, и не возобновился даже после того, как автор выздоровел и продолжил работу над другой своей неоконченной мангой – «Реальность» (Real). «Бродяга» оставался нетронутым более полутора лет, и, наконец, вернулся в марте 2012-го года с главами на ежемесячной основе, вместо выхода каждую неделю или раз в две недели, как было до этого.

Ниже приводится сокращенный вариант серии интервью с Иноуэ непосредственно перед, а затем в течение 19-месячного перерыва.

Апрель 2010-го – сразу после публикации 296-й главы, последней главы 33-го тома, вышедшей в Morning.

Интервьюер: Эпизод с Мусаси, который остаётся в доме резчика и проводит дни за вырезанием статуэток Будды, действительно меня впечатлил.

Иноуэ: Тогда я просто добился встречи и поговорил с настоящим буддийским скульптором. Я не использовал его в качестве прообраза для персонажа или чего-то еще, но подумал, что появление резчика поможет Мусаси многое осознать.

В «Бродяге» множество таких небольших историй, подобно этой с резчиком. Тогда как в «Реальности» сюжет построен на подобных историях, а вот в «Слэм-данк» (Slam Dunk), кажется, их нет вообще.

Это правда, можно сказать, что в «Слэм-данк» практически не было мини-историй. Но не думаю, что в «Бродяге» любой сюжетный поворот – такая история.

Для меня это не просто заполнение места между сражениями в основном повествовании, это истории сами по себе. «Бродяга» – это жизненный путь Мусаси. В «Слэм-данк» же сами матчи были рассказами о жизни, но в действительности все не так просто. Конечно, иногда у Мусаси случаются сражения после сражений, но это не то, чем он занят каждый день. Жизнь – это огромное количество времени, потраченного на пустяки.

В нашем существовании случается так, что мы останавливаемся, не в силах двинуться дальше. Вы встречаете людей и взаимодействуете с ними, волнуетесь, расстраиваетесь, и все это – важные события, поэтому я не могу их разделить на основной и второстепенные сюжеты. «Слэм-данк» был о баскетболе, так что для сюжета подходило, чтобы матч шел за матчем, но Мусаси нельзя изображать лишь в сражениях. Персонаж мгновенно станет неживым.

Есть ли какие-нибудь изменения в Вашем художественном подходе к «Бродяге», подобно тому, как, например, Вы перешли от пера к кисти?

Изменение одно – хоть оно еще и не проработано до конца – до сих пор мой стиль подразумевал работу в одиночку, но в последнее время я пытался прислушиваться к идеям других людей и использовать их. Я делюсь планами, можно сказать, в плане работы я ослабил границу, которую установил между собой и другими людьми. Идея для части с Кодзиро на мосту в Кокура, например, пришла из нескольких советов от моего редактора. Это помогло мне сосредоточить свои усилия на фактическом исполнении и деталях. Я, как будто, ясно увидел все это со стороны, тогда как обычно я слишком погружён в гущу событий, чтобы видеть объективную картину. Не то чтобы я впервые советовался с редактором, но в случае с «Бродягой» это случалось довольно редко, так что эта глава стала для меня настоящим открытием.

Сцена, в которой Кодзиро падает в воду, а затем все мужчины в Кокура следуют за ним и несут лодку вместе с ним и ребенком и радуются – это было так живо и драматично, что почти можно было это услышать… но на самом деле, я ловлю себя на мысли, что это не похоже на ваш обычный стиль.

Я думаю, что это хорошая сцена, но, по-моему, это зашло отчасти слишком далеко в игре на ожиданиях читателя и выбивании почвы у них из-под ног. Причина, по которой я всегда боялся принимать советы других людей – это беспокойство о том, что я в конечном итоге предам доверие моего читателя, делая слишком много вещей, которые кажутся для меня нехарактерными. Я считаю, что до сих пор мне удавалось сохранить своего рода стилистическую чистоту, делая всю работу самостоятельно, даже если это означало, что качество работы может пострадать из-за этого, но теперь я чувствую, что готов принять совет от других, а затем превратить его в нечто свое.

После перечитывания всей серии с первого тома, я обнаружил, что и рисунок и сюжет ослабли и потеряли «жесткость» прежних томов. Казалось, что вы находились под сильным влиянием романа Ёсикавы Эйдзи, на котором основана манга.

Сначала да. Я на самом деле не решил, насколько «Бродяга» может дистанцироваться от оригинального романа, так что часть меня осторожничала, чтобы не расстраивать поклонников романа. Я действительно поначалу довольно близко придерживался книги. Мне говорили, что отклоняться и создавать своё это нормально, но поначалу это было трудно и, на самом деле, у меня в любом случае не было никаких причин расходиться с романом, пока я не заставил персонажей работать.

Вообще-то, мне не очень интересно рассказывать историю – что я хочу нарисовать, так это то, каким Миямото Мусаси был человеком. По сути, я вижу то, чего хочу добиться, больше похожим на поэзию, чем на историю.

Прежде Вы говорили что-то похожее: «На самом деле я был бы счастлив просто рисовать картины, но тогда у них не было бы истории, и это не было бы мангой».

Я люблю мангу, и выбираю ее как средство самовыражения, потому что это то, в чем я хорош, полагаю. Но в то время как манга неизбежно принимает форму историй, я не думаю, что история – это то, что я пытаюсь рассказать в своей манге. Я никогда не был особенно хорош в создании историй. В «Слэм-данк» я рисовал баскетбол и какие-то повседневные вещи между матчами. И все. Теперь, возможно, в результате получилось что-то, похожее на приличный рассказ, но тогда я не думал о создании истории – все, чего я хотел, это изобразить хорошую игру в баскетбол в виде рисунков и рисовать какие-то приятные матчи. Думаю, я просто иду вперед, рисуя вещи, а потом это превращается во что-то вроде истории. Со времен начала работы над «Бродягой» случалось, что я осмеливался мечтать о том, чтобы, возможно, отвлечься от истории, но на самом деле все получилось совсем не так. Может быть, проблема в том, что я просто никогда не пытался создать историю.

Это не совсем то, о чем вы говорили, когда сказали, что не рассказываете историю, но «застревание» – лейтмотив «Бродяги». Мусаси застрял и не в состоянии двигаться вперед. Мы часто видим в манге воду, которая течет свободно, это почти как контраст. Находится ли Мусаси в застое? Вырвется ли он, в конечном итоге, на свободу и прояснит всё? Этого ли Мусаси ищет? Вот что мне интересно. Если у вас уже задумана концовка, и она действительно близко, мы увидим что-то подобное?

Это зависит от того, насколько глубоко я смогу погрузиться в «Бродягу». Если я достигну точки, где ничто другое не имеет значения для меня, может быть, я буду в состоянии добраться до конца сюжета за один раз. Моим единственным удачным опытом в этом плане, является работа над финалом «Слэм-данк», так что трудно сказать, случится ли это и с «Бродягой». Может быть, уже слишком поздно и я упустил свой шанс попасть в эту «зону».

Октябрь, 2010 год. После проведения выставки и семинара в Сендае в течение лета, автор вновь приостановил выпуск «Бродяги» (Vagabond) из-за проблем со здоровьем. Иноуэ прошел медицинское обследование, но оно показало, что с медицинской точки зрения с ним все в порядке.

Интервьюер: У Вас больше нет никаких симптомов болезни?

Иноуэ: Пока я не работаю – никаких (смеется). После закрытия выставки и отдыха от «Бродяги» я хорошо спал, поэтому уровень стресса в моей жизни снизился. Я не курю, не пью и слежу за тем, что ем, поэтому можно сказать, что я веду здоровый образ жизни, если не считать некоторых бессонных рабочих ночей. У меня были головные боли, и я не мог сосредоточиться. Сложно сказать, были они вызваны работой или моим нежеланием работать…

Но разве Вам не хочется рисовать мангу? Например, продолжать «Бродягу».

Дошло до того, что даже в этом я не был уверен. Я не понимал, в каком направлении должна развиваться история, даже не помнил, на чем остановился. Вот как мне все надоело. Я так сильно погряз в мелочах, что забыл о своем внутреннем мире.

Если сравнить с выставкой, недавно прошедшей в Сендае: Вы можете в буквальном смысле сделать шаг назад и увидеть ее границы: от входа до выхода. С другой стороны, выпуск манги похож на бесконечный путь, который нельзя охватить взором. Именно это вызывает стресс?

Я бы сказал, что все как раз наоборот. Проблема в том, что я начал слишком много думать о завершении истории. Я повсюду рассказывал, что закончу ее в этом году, даже написал об этом в блоге. Думаю, в этом вся загвоздка. Усталость от выставки тоже сказывается, но все же… Знаете, я все еще не могу сказать, в чем конкретно дело. Это комплексная проблема.

У Вас есть хотя бы смутное представление о том, когда Вы вернетесь к «Бродяге»?

Ну, я могу сказать, чего бы я хотел. Как я уже говорил, пока у меня нет никакого желания работать, но я понимаю, что если не изменить свое отношение, потом все пойдет под уклон, такие мысли поддерживали меня, пока я не взял паузу. Я не думаю, что это хорошее решение проблемы. Надеюсь, что если буду избегать работы над «Бродягой» до тех пор, пока все мои ненужные тревоги и заботы не уйдут, то сумею вернуться к нему. Потому что я действительно этого хочу. Не думаю, что этот период затянется.

Я вижу, что этот перерыв – словно смерть для меня как художника. И это довольно драматичный процесс, это понятно, но вместе с тем – это огромный багаж, который я так долго тяну за собой. Знаю, что мои художественные навыки станут гораздо лучше, если я сброшу этот груз. После того, как я вернусь к первоначальному своему состоянию, уверен, что манга станет в несколько раз лучше, чем её можно сделать сейчас. Если же я преждевременно вернусь к работе, то буду останавливаться снова и снова. Имею ввиду, что, конечно, смогу что-то нарисовать, но это будет лишь дежурный профессионализм, а не что-то выдающееся. Хотя, на самом деле, сам факт того, что я говорю о создании чего-то «выдающегося», признак того, что груз все еще довлеет надо мной. В любом случае, пока я оставил «Бродягу» в покое, потому что думаю, это необходимо для дальнейшей работы, и считаю это правильным.

Декабрь, 2010 года.

Выпуск «Бродяги» все еще приостановлен, но возобновился выход «Реальности» (Real).

Интервьюер: Как Вы сейчас себя чувствуете?

Иноуэ: Мне кажется, я в порядке. Я не проверял свое состояние с лета, но из-за перерыва в работе чувствую себя гораздо лучше. Самое главное, что прошли головные боли. Иногда случаются неприятные ощущения в спине, но, может быть, это оттого, что я старею. В любом случае, я больше не тону в работе. Если отложить «Реальность» в сторону, то можно покончить со всей работой за год, и это здорово (смеется).

Есть хотя бы предположения, когда Вы вернетесь к «Бродяге»?

Никаких. Этот вопрос даже не обсуждался. Напомните-ка мне, что я Вам наговорил в последнем интервью?

Тогда Вы, смеясь, сказали, что Ваш редактор в Morning («Утро», еженедельный японский журнал манги для мужчин (сэйнэн), выпускаемый издательством Коданся – прим. пер.) прекратил напоминать Вам о «Бродяге» по электронной почте.

Ага, точно. Я сказал своему редактору, что не хочу устанавливать конкретные сроки для выхода манги и… нет, стойте, я спросил тогда, возможно ли вообще не публиковать ее в журнале. В смысле, стоит ли сейчас сохранять под мангу место в еженедельнике? Или – я не сказал это вслух – стоит перенести историю в другой журнал, выходящий не каждую неделю? Morning – крупный журнал, для меня честь, что моя манга в нем печатается, но сейчас я не в состоянии выпускать ее регулярно, а значит неверно размещаться в еженедельнике. Я спросил редактора, устраивает ли его это положение вещей.

И что он ответил?

Он хочет, чтобы «Бродяга» выходил на страницах Morning в любом случае, независимо от периодичности. Мне не на что жаловаться.

Так значит, Вы рано или поздно вернетесь к «Бродяге»?

Ну, в конце концов, да.

Вы считаете, что-то может измениться?

В ближайшее время я действительно не планирую браться за «Бродягу». Но уже давно хочу переломить эту ситуацию. Просто я уже не в состоянии выпускать по двадцать страниц еженедельно. Если вернуться к такому графику, предыдущая ситуация повторится, и я опять создам для всех проблемы, так что решено покончить с таким подходом. Думаю, что я смогу взяться за перо после отдыха, и тогда у меня получится завершить историю. Как бы расплывчато это не звучало…

Вспоминаете ли Вы о «Бродяге» хоть иногда?

Идеи иногда неожиданно появляются в голове, а это значит, что создатель «Бродяги» во мне еще не умер окончательно. Я могу что-то увидеть – неважно, птицу или дерево – и нечто нисходит на меня. «Что, если бы это случилось с Кодзиро, а затем Мусаси подумал бы то…» Но даже когда эти мысли появляются, я не записываю их сразу или потом.

Понимаю, Вы отдалились от «Бородяги». Но было ли в последнее время что-то, что пробудило в Вас интерес?

Первое, что я сделал, когда официально взял перерыв, – отправился в спортзал и получил абонемент. Впрочем, с тех пор я ни разу там не появился.

Тогда, может быть, кино или книги?

В последнее время я не смотрел фильмов. Хм. Чем же я занимался? Кажется, я читал. По крайней мере, я покупал книги. У меня много тех, которые я собираюсь рано или поздно прочесть.

Возможно, Вы читали мангу? Хоть какую-нибудь?

Нет, боюсь, что никакой.

И все же: Вы продолжили работать на «Реальностью».

Да, я еще не до конца оторван от общества (смеется). Всегда думаю, что это невероятное качество «Реальности» – я могу продолжать ее несмотря ни на что. Частично благодаря помощи, которую мне оказывает мой редактор, все его исследования, то, как он мотивирует меня и другое. Но, хотя «Реальность» и «Бродяга» – две моих манги, я вижу, что над «Реальностью» работаю более профессионально, как профессиональный художник. Если «Бродяга» – это попытка раздвинуть привычные границы манги, то «Реальность» – это просто работа в заранее очерченном фрейме.

Как Вы думаете, что произойдет, если вы не вернетесь в «Бродяге» еще год или два?

Когда я раньше брал перерыв, а потом вновь возвращался к манге, образ Мусаси виделся мне в ином свете. После долгого перерыва меняется не только внутренний мир художника, но и его отношение к персонажу. Было бы невероятно, если бы, к примеру, Мусаси вернулся как «Гений Бакабон» (Tensai Bakabon, манга Фуджио Акацуки (1967–1992 гг.) – прим. пер.)

Сентябрь 2011 года.

Интервьюер: Как прошло Ваше лето?

Иноуэ: У «Бродяги» появился новый редактор. Мы встречаемся раз в месяц и говорим о деле. Напряжение внутри меня постепенно растет.

Напряжение?

Внутри меня снова начинают накапливаться мысли о том, что я хочу нарисовать. То там, то здесь появляются проблески желания взяться за перо. Я все еще ничего не могу обещать, поэтому на моего редактора постоянно давят руководство и главный редактор с просьбами узнать, что происходит. Он взял на себя решение всех этих проблем и ничего мне не рассказывает. Он говорит лишь, что мы вернемся к работе тогда, когда я буду готов.

Вы уже несколько раз делали перерывы в работе. Как это влияло на вас тогда?

Был период после завершения сюжетной арки с Кодзиро, между 20 и 21 томами, когда в моей жизни наступили тяжелые времена, так что пришлось отложить работу примерно на год. Тогда у меня тоже накапливалось желание рисовать и, когда я, наконец, принялся за 21 том, то помню, как наслаждался работой. Это отразилось даже на стиле рисунка: лица персонажей сильно изменились, поэтому, когда я вернулся к работе, все эти сдерживаемые порывы к рисованию сделали меня предельно внимательным к каждой мелочи. Когда ты возвращаешься к манге после перерыва, это действительно отражается на каждой странице, так что, в каком-то смысле, прерывать работу не так уж и плохо.

С «Бродягой» пока перерыв, но Вы все еще продолжаете работу над «Реальностью». Неужели они так друг от друга отличаются?

Кардинально. Рисуя «Реальность», я почти не беспокоюсь о том, что будет трудно изобразить что-то особенное или нарисовать изящные линии, – я имею в виду, что это не вопрос изобразительного искусства. В «Бродяге» я стараюсь открыть новые горизонты в творчестве и рисовать на пределе возможностей, в каком-то смысле создавать эту историю – чистое наслаждение. Тогда как над «Реальностью» я работаю, используя свои обычные способности. Похоже, что я работаю в двух разных режимах.

В «Реальности» есть моменты, с которыми Вы не знакомы, к примеру, как пользоваться инвалидной коляской, но в целом, она более приближена к действительности, чем «Бродяга».

Очевидно, что я не испытал это на себе, поэтому стараюсь узнать как можно больше, работая над «Реальностью», и это полностью отличается от моего подхода к «Бродяге». С «Реальностью» мой способ работы, в каком-то смысле, похож на монтаж: я выкладываю перед собой накопленные материалы и собираю их в единое сюжетное полотно. Большое сходство с процессом приготовления еды. «Бродяга» – это более индивидуальный подход. Он создается не по рецепту. По моим ощущениям, это уже не совсем манга. Это больше похоже на штурм вершины или переплывание реки, работа без правил, но в которой я должен использовать все свои ресурсы – вот потому-то это так утомительно.

В последнее время мне приходится прикладывать немало усилий, работая над «Реальностью», при этом я вновь получаю от процесса удовольствие, которое мне никогда не мог дать «Бродяга» – радость от работы над мангой в качестве профессионального художника. Наверное, это чувство, которое и другие испытывают в работе над мангой. Например, до сих пор я рисовал по порядку, как и задумывал, следуя от начала главы к концу. Я почти никогда не возвращался и не вырезал, вставлял или перерисовывал получившееся. Однако в последней главе я попробовал новый способ, когда я сразу рисую множество сцен, а затем собираю их в нужном порядке.

Похоже на съемки фильма, когда вы не знаете, какую из сцен отснять первой. В итоге, можно снять финальную сцену в самом начале из-за зависимости от бюджета, погодных условий, актерского графика.

Да, вы просто не можете снимать по порядку. Так что на этот раз я играл со сценами подобным образом – например, что будет, если переместить этот фрейм сюда, а тот – вот сюда и так далее. Конечно, так совпало, что я вынужден был работать таким образом, но попробовав этот способ, я решил, что это забавно. Я пытался так рисовать и раньше, но, кажется, забыл, как это весело.

Отвлечемся на минуту. Вы смотрели летом «Древо жизни» Терренса Малика?

Да, я знал, что не могу это пропустить. На самом деле, совсем недавно посмотрел. Это действительно потрясающий фильм. Немного напомнил мне «2001 год: Космическая одиссея» – технически это фильмы, но они оба стремится отойти от этой формы. Смотришь и удивляешься, как далеко создатели зайдут в процессе, а также тому, как им удалось договориться с продюсерами. Фильм действительно поразил меня.

Некоторые красивые сцены, например, с кругами на воде, здорово меня впечатлили. И я сразу подумал, что они напоминают мне «Бродягу».

В сцене, когда Мусаси столкнулся с Сэкисюсаем в 11 томе, есть пейзажи – горы, цветы, но, как я говорил уже кому-то раньше, они не обращают на это внимания. У меня не получается точно сформулировать мысль, но в общем, я хочу, чтобы эти пейзажи запомнились читателям. Идея в том, чтобы люди ощутили нечто особенное, то, что западет им в душу, что бы это ни было.

Я думаю, что такие фильмы, как «Древо жизни», вдохновляют меня как автора. Как я воспринимаю универсальные вещи – дух, жизнь, идея – и как затем перерабатываю их, чтобы показать свое видение миру? Как много историй у меня в запасе, насколько честно я смогу их рассказать? Наблюдение за тем, как другие художники раздвигают границы в творчестве, помогает мне искать ответы на эти вопросы. Если ты сконцентрирован только на простых для понимания вещах, ты себя ограничиваешь. Я стремлюсь к тому, чтобы создавать вещи, которым нельзя дать конкретное определение, поэтому, когда я встречаю подобные произведения, они вдохновляют меня на творчество. Они дают мне ощущение того, что я тоже справлюсь.

Вы когда-нибудь чувствовали, что не можете выразить себя через мангу?

Если бы меня спросили, что такое манга, я бы сказал, что это что-то дешевое, веселое, что это легкое чтиво про все на свете. Сейчас в одном фрейме можно показать много всего, но в итоге, все эти вещи должны быть легки для понимания. Бессмысленно делать то, что не поймет широкая аудитория, по крайней мере, не стоит этого делать в манге. Я начинаю думать, что и я бы мог делать что-то подобное. Например, когда я работал над «Слэм-данк» в журнале Shonen Jump, популярном журнале для юношей, я был скован требованиями к работе, которая должна хорошо продаваться. Можно сказать, что это напоминает парк развлечений – вы хотите, чтобы люди забавлялись и, уходя, говорили: «Было весело!». Делать подобное мне уже не интересно. Миру нужна манга, которая будет развлекать, но я решил, что такое не для меня.

При этом я работаю для широкой аудитории. Думаю, есть много разных штук, которые не доходят до большинства читателей, но я лично не хочу уходить в инди-нишу. Я пытаюсь охватить массовую аудиторию и делать то, что понятно людям, но, с другой стороны, я не собираюсь покорять всех. Сложно найти баланс.

Надеюсь, начав выходить ежемесячно, «Бродяга» немного сместит свою позицию. Манга прошла уже столько этапов, и этот – следующий. Манга становится старше, в то время как «Слэм-данк» был «молодой» мангой. Говоря это, я имею ввиду не то, что эти две истории для разных аудиторий – молодой и зрелой, а то, что манга «Бородяга» становится похожа на пожилого человека.

Скажу так: Майкл Джордан уходил из спорта, потом вернулся, трижды выиграл чемпионат, а затем снова покинул спорт. Помню, что говорил что-то вроде: «Ты уже достиг вершины своей карьеры, не пора ли начать проигрывать?»

Майкл Джордан – очень азартный человек. Первые шесть лет его критиковали, что он не может влиться в команду, но он постепенно преодолевал эту свою слабость, пока не стал выдающимся игроком, а потом ушел из спорта. Что-то в его уходе показалось мне необычным.Само собой, это Джордан, но он стал частью чего-то большего, думал я. С нынешней позиции, мое мнение видится совершенно ошибочным, это мнение человека, который ничего не понимал, сейчас я знаю: всегда нужно иметь в виду, какими жертвами и страданиями дается победа. А также я запомнил, что каждый, в конце концов, должен пройти через спад в работе, чтобы затем шагнуть на следующую ступень.

Сейчас у Джордана своя команда, но мне кажется, он не справляется с руководством.

Ты остаешься в спорте лишь пока ты молод. Это всего лишь небольшой кусок твоей жизни, затем следует гораздо большая ее часть. Возможно, это не очень удачное сравнение, но это напоминает различие между «Бродягой» и «Слэм-данк».

Я чувствую, что пора признать, что мое творчество стало зрелым, возможно, оно уже увядает. Внутри себя я и раньше это знал, но пора произнести вслух, что у меня уже нет желания быть самым популярным или модным художником, чье имя у всех на устах, или даже самым крутым. Если эта манга достигла своего пика, тогда мне стоит просто отмахнуться, когда люди будут язвить, что эта старая манга слишком затянута.

Но с другой стороны, я не могу рисовать мангу, не опираясь на мнение аудитории. Сейчас спад еще не так велик, но чувствую, что должен буду просто принять его, когда он усугубится. Хм, не уверен, ясно ли я выразился.

Вы имеете в виду, что собираетесь изобразить этот процесс созревания в манге?

Я говорю, что здорово, если моя манга станет чем-то особенным, но я готов к небольшому спаду. Часть меня уже давно смирилась с этим. Думаю, если бы я раньше услышал ворчание: «Что, все еще не закончил мангу?», то рассердился бы, но сейчас я отнесусь к подобному спокойнее.

Если сравнить с музыкальными концертами, то мне все равно, выступаю ли я в Будокане, Токио Доум (крупнейшие стадионы в Токио – прим. пер.) или еще где-то, потому что играть где-нибудь в подворотне так же весело. Но точно, что я хочу вернуть свой запал в работе над мангой, неограниченный подобным внешним воздействием. Рисовать тогда, когда хочется. Вот что я хотел сказать.

Больше похоже не на зрелость и увядание, а на возвращение к состоянию детской непосредственности.

Эй, а Вы правы! Говорят, что люди с возрастом впадают в детство. Значит, я уже очень стар. Или, наоборот, очень молод.

Я еще не обдумал это до конца. Еще могу передумать и решить, что все это неправда.

Источник: manga brog

Перевод: Pistoleteshk, Хавва, BuenaventuraBaez

Редактура: BuenaventuraBaez, Хавва

Иван Иванов

Иван Иванов

Читаю мангу, пишу о манге.